В 2021 году беларуска Ирина Горяшина получила приговор суда: два с половиной года за участие в мирных акциях протеста. Ее судили по популярной статье 342 УК «за организацию и подготовку действий, грубо нарушающих общественный порядок, либо активное участие в них» и по статье 203-1 УК «за незаконные действия в отношении информации о частной жизни и персональных данных». Две несовершеннолетние дочки ждали свою маму из колонии. Она вышла на свободу в июне 2023 года, отбыв срок полностью.
Ирина эмигрировала в Польшу. Теперь она работает, занимается творчеством и одна растит своих девочек, разрешая им делать собственный выбор и чувствовать себя свободными. Младшая, Изабелла, недавно пережила тяжелую операцию на сердце. Ирина рассказала нам о жизни и любви, о свободе, без которой все теряет значение. А еще о невероятных мечтах и придуманной профессии будущего.
Ирина говорит, что природа всегда была важной частью ее жизни.
— Для меня запах свободы — это запах леса. Насколько себя помню, мне всегда хотелось просто поехать в лес. Первым делом, когда меня забрали на машине из женской колонии, я попросила вывезти меня в лес. Моя душа радовалась, я была в сильной эйфории. Очень люблю природу, а лес — моя стихия.
После двух лет заключения Ирина заново привыкает к таким обычным вещам и ритуалам, которые любой человек сочтет незаметными.
«Как только освободилась, поняла, как ценю совсем простые вещи. Например, могу лежать столько, сколько хочу. Я долго к этому привыкала. К тому, что мне можно просто лежать.»
У меня за два года настолько выработалась привычка, что мне нельзя лежать, что я просто так не лежала. Только ночью, когда спала. Все время что-то делала и постоянно себя уговаривала: «Ну ты же можешь полежать». А мозг просто отказывался воспринимать эту информацию.
Появился еще один важный ежедневный ритуал на свободе — это кофе в тишине.
— Я очень ценю утренний кофе. Потому что в колонии с этим сложно. Я утром не могла выпить кофе, если мы были на первой смене, потому что людей так много, что просто не успеваешь ничего. Каждое утро я вспоминаю, как это было ТАМ. И каждое утро я просто неспешно встаю, делаю кофе и полчаса спокойно пью его на балконе. Наслаждаюсь свежим воздухом и тишиной.
«Если честно, я не могу сказать, что я все-таки свободна. Все равно всегда есть страх: страх полиции, страх людей в военной форме.»
Свобода для Ирины — это возможность делать выбор, в том числе и как соло-мама. Наша героиня старается давать дочерям также право самостоятельно принимать решения, если их выбор не вредит здоровью.
«Я даю детям очень много свободы. Так было всегда, потому что я их очень люблю, а свободу ценю в любом проявлении.»
После операции моей дочке нужно было установить такую трубку, через которую выводилась жидкость. Врачи спросили меня, будем ли ребенку давать полный наркоз. Я сразу спросила об этом у Изабеллы. А врачи стали кричать, что это Я должна решать, а не мой ребенок. Но мне было все равно, что они говорят. Я спросила у дочки, а она сказала: «Да». И я повторила ее решение врачам. Потому что прежде всего больно было ЕЙ. Прежде всего это ЕЕ тело. А их версия, что это Я должна решать такой вопрос за дочь, показалась мне странной.
Самым болезненным последствием заключения для Ирины стали отношения с детьми. Со старшей было проще. А вот младшая сильно изменилась.
— Старшая дочь, Милана, какая была, такая и осталась. Может, стала мудрее, потому что на какое-то время потеряла меня из виду. А вот младшая стала закрытой, молчаливой, хотя до этого могла спокойно выйти на сцену и танцевать.
«Это очень меня удручало, потому что я понимала: это моя вина. Меня не было, а моему ребенку было тяжело.»
Ирина предполагает, что девочка могла столкнуться с травлей в школе.
«Все вокруг знали о том, что ее мама в тюрьме. А папа жил за границей. То есть, девочка осталась без мамы и без папы.»
Сейчас ситуация меняется. Изабелла постепенно становится более открытой и жизнерадостной.
— Только теперь она начала раскрываться, становиться более радостной и не такой стеснительной.
Ирина старается и сама оставаться прежней и искать хорошее в сложных обстоятельствах. Из полученного непростого опыта она хотела бы передать дочерям прежде всего способность защищать себя и других.
— Несмотря на то, что может происходить вокруг, я во всем ищу какие-то положительные моменты. Хотелось бы, чтобы они тоже всегда боролись за себя, за свое будущее. Потому что мои дочки — будущие матери, а я боролась и за их будущее.
«Я хотела бы, чтобы они были свободны в своих взглядах, в своих высказываниях, боролись за свободу. А еще — чтобы защищали слабых, помогали тем, кому нужна помощь.»
Милана очень гордится своей мамой.
— Для нее я героиня. Она всегда говорит: «Я похожа на маму». Раньше я шутила, что она папина, но дочь отвечает, что сейчас она стала как я. Мне это так приятно слышать.
Эмиграция для Ирины не только про новую жизнь, но и про постоянную тоску по прежней жизни в Беларуси.
— Самое сложное в эмиграции — это тоска по местам родного Мозыря. Помню, как приезжала к ручью, сидела и слушала, как он бежит, как птички поют.
«Часто еду на автобусе по Варшаве, и вижу места, которые мне напоминают Беларусь. Такое ощущение, что вот та самая улица… Понятное дело, это не Беларусь, но варшавские окраины словно возвращают меня домой.»
Иногда представляю, что я сейчас где-то в Мозыре. И прямо… как будто душа радуется, сердце радуется. Воображение может так подкрутить, что кажется: да, ты сейчас в Мозыре находишься.
Эмиграция заставила Ирину изменить планы, а ведь относительно недавно она планировала жизнь на природе.
— Я себя уже на пенсию в Мозыре отправила. Планировала уехать и жить в деревне, расслабляться. И тут мне эмиграция такая: «Нет, пожалуйста, на пенсию вам еще рано. Идите в этот мир, идите и творите».
В Беларуси у Ирины была квартира, а на расходы нужно было не так и много денег, как она говорит. Но в эмиграции все изменилось.
«Сейчас приходится много работать, зарабатывать деньги на квартиру, еду, на какие-то еще потребности. Я одна в этом. Мне кажется, эмиграция дала мне ощущение, что я должна еще что-то сделать для этого мира, что-то создавать, а не отправляться на пенсию и наслаждаться жизнью в деревне.»
У Ирины есть в Instagram арт-аккаунт, где она показывает образы из своих снов и фантазий. Вы можете подписаться здесь. А в TikTok у нее более 70 тысяч подписчиков!
— Этот аккаунт не приносит денег, зато дает мне очень много радости.
Ирина представляет, что однажды люди смогут заказывать у нее сны.
— Мне снятся миры, которых еще не существует. Такие миры, которых еще нет. Может, они где-то есть, не знаю. Мне кажется, моя будущая профессия — это дизайнер снов. Когда люди будут приходить ко мне и просить создавать им сны, а я буду с помощью новых технологий помогать, чтобы им снились необычные места, которые я буду создавать по их запросам и предпочтениям.
Сейчас Ирина активно ищет работу и готова рассматривать разные варианты.
— А вдруг кто-то сможет мне помочь с работой? Я многое умею. Я профессиональный фотограф, оператор. Знаю множество программ, умею с ними работать. Год работала с искусственным интеллектом.
После освобождения она впервые почувствовала вдохновение. Творчество помогло пережить то, что наша героиня не хотела вспоминать.
— Творчество позволяет проживать самые сложные периоды. Когда я вышла и начала заниматься ИИ, я была счастлива, наконец что-то меня начало вдохновлять. Я всегда была в работе и меня это оберегало от того, что я пережила. Мне не хотелось вспоминать то, что со мной было.
Прошлое Ирина описывает как нечто, что она спрятала от себя сознательно.
«Я это закрыла в какой-то ящик и не хотела вспоминать. Если кто-то наталкивает меня на воспоминания, я стараюсь от этого уйти, чтобы не вспоминать.»
Но все же рассказывает, как любит петь. Она пела и в женской колонии, когда сотрудники не слышали. Женщинам в отряде очень нравилось, как Ирина поет.
А еще она очень любит рисовать. Ее картины – цветные и яркие, хотя многие нарисованы в сложный период. Ирина творит и с помощью ИИ. Она «нарисовала себя» в стилистике популярного плаката, но в розовой косынке — это отсыл к расцветке формы в женской колонии.
Сейчас эта потрясающая женщина открывает для себя новые увлечения. Оказалось, Ирина давно играет на гитаре, но только теперь открыла для себя укулеле. Признается, что в восторге от этого инструмента.
«Если бы я могла встретиться с собой в день освобождения, то не стала бы обещать себе легкую жизнь. Я бы сказала, что будет тяжело.»
Что впереди много всего очень сложного. Но главное, сказала бы себе, что все получится. Просто иди шагами, двигайся, двигайся, ты со всем справишься. Что ждет очень много препятствий, проблем, слез, печали, расстройств. Но все равно ты со всем справишься. Вселенная с тобой.
Романтические отношения не занимают в жизни Ирины много места. Она признается, что ей сложно их выстраивать, это требует слишком много ресурса, которого теперь нет.
— Вообще мне и до тюрьмы, и после тюрьмы было сложно заводить отношения. Они, как правило, были короткими. И мне не хочется. У меня были какое-то время отношения, но я поняла, что у меня теперь просто нет на это времени. Я думаю, мне ничего такого и не надо. Наверное, есть где-то тот человек, который изменит мое отношение. Просто я его еще не встретила.
«Я не пытаюсь искать романтические отношения. Наоборот, стараюсь их избегать, если честно. Мне хочется спокойствия. Отношения для меня — это какое-то беспокойство. Постоянно что-то кому-то надо, нужно за кем-то ухаживать.»
Но я осознаю свою женственность. А еще во мне есть сила. Мужчины, кстати, это чувствуют, когда находятся рядом. Может и не сразу, но понимают, с кем имеют дело. А так-то я люблю краситься, люблю ноготки, люблю все это. Короче, я сильная женщина.
Ирина рассказывает, что ее сине-оранжевая картина – это олицетворение мужского и женского. Ее можно вешать по-разному, можно перевернуть «вверх ногами», и все равно будет правильно.
После освобождения Ирина заметила, что очень часто тревожится. В какой-то момент впервые задумалась, а нормально ли постоянно так себя чувствовать? Тогда она решила обратиться к психиатру. Начала принимать назначенные антидепрессанты.
«И знаешь, прошло всего два месяца, как я принимаю антидепрессанты, а ушла вся тревога! Все прошло. Самым неожиданным открытием стало понимание, что постоянная тревога, которую я считала нормальной частью жизни, на самом деле ею не была.»
И, оказывается, много лет это было ненормально. В какой-то момент мой мозг сказал: «Иди попробуй. Вдруг так не должно быть». И да, можно жить без тревоги! Я сейчас нормально себя чувствую. Даже если вокруг что-то может рушиться, я как-то спокойно к этому отношусь.
Недавняя операция младшей дочери стала для семьи очередным тяжелым испытанием. Операция была многочасовой, с полной остановкой сердца.
— Закрывали дефект перегородки — вот такую дырку. Был большой сброс крови в одну из половин сердца.
«Сама операция прошла успешно, но возникли осложнения. После операции дочь начала отекать, а затем по телу появились волдыри. Аллергия. Предположительно, на антибиотик, который ей кололи после операции.»
Кроме того, после удаления интубационной трубки у девочки появились проблемы с голосом.
— Ей, видимо, повредили связки. До сих пор Изабелле тяжело нормально разговаривать. Это тоже нужно лечить. Шрамы тоже есть, их потом надо будет как-то убирать. Ей сделали аккуратный шрам сбоку, не стали делать разрез посередине груди, сделали боковой. Ну и есть еще одна беда: у ребенка нижняя челюсть намного больше верхней и от этого ужасный прикус. Дочка этого очень стесняется. Меня направили к хирургу.
«Возможно, понадобится операция на челюсть, расширение верхней, там все очень сложно. Даже просто поставить брекеты — это уже несколько тысяч долларов. Не говоря о том, если ей понадобится расширитель или операция.»
Ирина не может рассчитывать на бесплатное лечение. И сейчас она пытается понять, как справиться с этой задачей. Она готова много работать. И надеется на помощь людей.
Ирина очень жизнелюбива, у нее много планов, например, путешествовать с детьми, узнавать разные страны.
— Я хочу много путешествовать, хочу своих детей возить по разным странам. Это так развивает, это так вдохновляет. Это полезно для творчества. Моя мечта — улететь вообще на другую планету, быть одной из первых людей, кто это сделает. А еще я всю жизнь мечтала… телепортироваться. Мне кажется, это тоже будет однажды возможно.
В мечтах Ирины свобода не имеет границ, ни государственных, ни физических, ни планетарных.
Но пока она в Варшаве: пьет кофе по утрам на балконе, работает и ищет новые возможности для заработка, растит одна дочерей и пытается дать им все необходимое, создает несуществующие миры. И совсем не хочет не возвращаться в несвободу, откуда вышла. Даже во время разговора.
Мы разрешаем полную или частичную перепечатку текстов и использование визуала. Обязательна активная прямая гиперссылка на страницу-оригинал, которая размещается в начале перепечатываемого текста и поста в соцсетях. Обязательно указание авторства всех фото и видеоматериалов.
