Судили Наталью Малец дважды. Первый раз – в 2022 году – за «оскорбление представителя власти» приговорили к полутора годам ограничения свободы без направления в исправительное учреждение, присудили так называемую «домашнюю химию».
А в 2023 году Наталью обвинили еще и в «финансировании экстремистской деятельности». Ее судили за то, что она 125 раз перевела 114 политзаключенным деньги из собственной пенсии. Итоговая сумма «преступления» составила около 420 евро. Также ее обвинили в участии в группе на Facebook под названием «Письма Солидарности Беларусь 2020», которая была признана властями «экстремистским формированием».
После длительного следствия в 2024 году Наталью приговорили к трем с половиной годам колонии. 13 декабря 2025 года Наталью Малец депортировали из Беларуси с группой политзаключенных.
* «Домашняя химия» – вид наказания в Беларуси, когда осужденный остается дома, но свобода его передвижений строго ограничена. Так, нельзя выходить из дома вечером и в выходные, полностью запрещен алкоголь, плюс постоянный надзор и проверки и обязанность работать. Даже чтобы пойти к врачу, необходимо получить разрешение милиции.
Наталья каждый раз поправляет людей, когда идет речь об отъезде из Беларуси. В анкетах, где просят указать причину выезда, она всегда пишет: «Я была насильно депортирована из страны».
Для нашей героини это принципиально важно. Она не планировала эмиграцию, не выбирала страну и не собирала заранее чемоданы.
«Я все время настаиваю: я из Беларуси не выезжала. Меня просто перебросили в другую страну, меня выбросили, выгнали, как угодно это назвать. Депортировали. И мне было 65 лет.»
* Международные юристы расценивают депортацию или принудительную высылку собственных граждан из страны как грубое нарушение прав человека. Депортированных часто лишают возможности вернуться назад, аннулируют их документы и паспорта.
Наталья Малец включена в «список экстремистов», поэтому после депортации власти Беларуси у нее забрали пенсию.
— С момента пересечения границы все выплаты были прекращены. Во всяком случае, выплата пенсии приостановлена. Где сейчас находятся мои деньги и как их можно получить, неизвестно.
* «Список экстремистов» в Беларуси – это официальный перечень граждан и организаций, причастных к экстремистской деятельности, который ведет Министерство внутренних дел. Суды в Беларуси массово включают в этот список оппонентов власти, правозащитников, политических заключенных. Тем, кто в списке, блокируют банковские счета, контролируют любые финансовые операции.
Наталья полна планов и готова трудиться. Она долго работала в сфере образования, была учительницей начальных классов в Бресте, потом четырнадцать лет проработала в Академии управления. В 2020 году, в период протестов, Наталья Малец отказалась выводить преподавателей на митинги в поддержку А.Лукашенко. За это ее и уволили до окончания контракта, а в ее характеристике появилась формулировка о том, что она «не поддерживала действия силовых структур в 2020 году».
Но возраст, новый язык и состояние здоровья делают сегодня поиск работы довольно сложным.
Женщина говорит, что могла бы заниматься с детьми из беларуских или украинских семьей.
— С совсем маленькими детьми я бы не рискнула работать. А вот с детьми постарше, которые уже могут общаться, я могла бы заниматься. Я, конечно, очень хочу найти работу, но она должна быть и по силам, и по возможностям.
Наталья поставила себе дедлайн: январь 2027 года. До этого времени она рассчитывает начать работать и многое делает для этого самостоятельно.
Одна из основных трудностей – это польский язык.
— Когда не знаешь языка, то в любой стране чувствуешь себя неуверенно. Просто есть ощущение, будто ты голый ходишь.
Наталья отмечает, что в Польше люди в основном настроены очень доброжелательно.
«Однажды я говорила с полькой, объяснила, что я из Беларуси и плохо знаю польский. А в ответ услышала, что знание языка – это неважно, а главное – то, что у вас в сердце.»
Я благодарна полякам, с которыми мне приходится общаться, с которыми происходят случайные встречи и короткие диалоги. Они хорошо ко мне относятся.
— Мне трудно сказать, как я себя сегодня чувствую. Мне кажется, нормально, хорошо. Наверное, помогает то, что после заключения я попала в хорошую семью.
Наталья снимает жилье у польской пары, людей старшего возраста. С этой семьей она часто разговаривает про политику и историю.
— У нас так много общего, очень много пересечений! Они интересуются политикой, знают и понимают, что происходит в Беларуси. Они не просто стараются понять мой польский, но подсказывают, как правильно говорить, поправляют. Так что наше общение для меня еще и хорошая языковая практика.
За это время на свободе произошло много событий: легализация, новые знакомства, поездки в Варшаву. Наталья рассказывает и о медицинской программе, благодаря которой она смогла заняться зубами и другими проблемами со здоровьем.
— Когда еще в Беларуси сидела на домашней химии, то была в плохом душевном состоянии, завела тетрадку и решила записывать туда свои мечты и пожелания.
В той тетрадке Натальи было записано: иметь четкий график – ложиться и вставать в одно время; завтракать здоровой едой; начать учить иностранный язык. Она смеется, что все это сбылось, правда, не совсем так, как она бы хотела.
— Я попала в колонию – и стал график четкий, а на завтрак каша здоровая. Иностранный язык учу в эмиграции. Так что в такую тетрадку лучше записывать правильно сформулированные мысли!
Во Вроцлаве Наталья завела новую тетрадку, своего любимого цвета.
Оказалось, что есть вещи, которые трудно заменить: любимая одежда, обувь, вещи для кухни, мелочи, к которым привыкаешь за десятилетия. В Беларуси у Натальи осталась вся жизнь.
«Кажется, что это что-то неважное, на что раньше не особо обращала внимания, но потом понимаешь, насколько эти вещи тебе нужны. Теперь мне буквально все приходится покупать заново. Но часто это невозможно, это дорого.»
Я очень благодарна тем людям, которые помогали нам, политзаключенным, депортированным в Польшу. Я благодарна за одежду, вещи и финансовую поддержку. Сейчас я пытаюсь здесь воссоздать свою привычную жизнь, но это, конечно, нереально.
Самая болезненная потеря – нематериальная. Для Натальи это возможность сходить на могилы близких. Теперь на кладбища родных ходит ее брат.
«Это так тяжело, когда не можешь пойти на могилы к родителям. К дедушке и бабушке. И еще у меня есть какое-то чувство вины: все-таки они остались там, а я их как будто бы бросила.»
— Читаешь, за что людей сажают в тюрьму, и просто берешься за голову. У меня до сих пор есть ощущение, что история Беларуси вернулась на сто лет назад и снова повторяет то, что уже было.
«Просто кто же мог подумать, что солидарность станет преступлением!»
Мне кажется, солидарность складывается из целого букета разных чувств. Это страх, ужас, жалость, чувство вины, непонимание, желание помочь.
«Знаете, я не отправляла людям посылки, я отправляла письма и денежные переводы, чтобы политзаключенные могли сами себе что-нибудь купить.»
Наталья Малец помогала политзаключенным – Марфе Рабковой, Марине Золотовой, Людмиле Чекиной и другим беларускам, с которым позже встретилась уже в женской колонии.
«Я часто говорила – девочки, о нас помнят, о нас знают, о нас везде говорят. Я верила в это, но масштаба поддержки даже не представляла!»
Оказалось, что художница Ольга Якубовская нарисовала ее как беларуску-котика. Наталья узнала, что у нее была символическая крестная – Ксения, которая рассказывала о политзаключенной в TikTok. Когда они встретились, Наталья получила в подарок огромную коробку с сувенирами, привезенными специально для нее из разных стран.
— В Варшаве меня встретила Лариса, с которой мы познакомились еще до ареста, но до этого не виделись вживую – потому что познакомились через социальные сети. Именно Лариса приехала встречать меня к автобусу. А еще меня отыскали мои студенты. Они мне так помогли! Я совсем не ожидала, что столько людей меня здесь найдут!
— Тюрьма не ожесточает человека. Колония просто показывает, кто ты есть на самом деле. Там человек лишается всего, что раньше могло определять статус.
«Там неважно, кем ты был, где работал, сколько у тебя было денег, какой у тебя дом и какие связи. Остается только то, как ты ведешь себя с другими.»
Если согнешься – тебя придавят к асфальту. Не сгибаешься? Отношение будет совсем другим. Там тебя постоянно проверяют другие заключенные, администрация, руководство. Все хотят понять: насколько ты готов уступать? Насколько ты гнущийся?
Наталья знает людей, которые не позволили тюрьме проникнуть внутрь, которые оставались собой и старались избегать конфликтов.
«У тюрьмы есть два возможных результата: либо ты становишься крепче, либо ты разрушаешься как личность.»
В колонии Наталья встретила людей, которые стали ее подругами. А также и тех, которые разочаровали.
«Для меня дружба – состояние круглосуточное. И, может быть, кто-то со мной не согласится, но для меня дружба даже больше, чем любовь.»
Многие люди, которых я считала близкими, исчезли из моей жизни сразу после ареста. Причем чаще всего это те, от кого я этого совсем не ожидала. Зато на их место пришли другие. Теперь у меня появилось много хороших друзей и подруг, с которыми мы познакомились благодаря колонии.
— Знаете, на свободе меня расстраивает то, что люди ссорятся и сравнивают: «Вот у него кусок больше, а у меня кусок меньше».
Наталья говорит об этом с болью. И постоянно сравнивает свою жизнь с жизнью тех, кто остается в колонии.
«Я просто не могу от этого отойти. Как-то в колонии я сказала Ире Злобиной, что я была бы спокойна, если бы все женщины вышли, а я осталась последней. Как будто бы выключила свет и закрыла дверь. Ира ответила: «Я тоже».»
Теперь я все время думаю о тех, кто там. Мне так хочется, чтобы кто-то мог просто передать им: «Девочки, о вас ВСЕ помнят. О вас ВСЕ говорят». Чтобы они знали, что они не забыты!
Наталья рассказывает, как тяжело болеть в колонии. Чтобы получить возможность просто полежать несколько часов, надо иметь очень серьезные медицинские показания.
«Нужно быть близко к смерти, чтобы получить там нормальную помощь.»
Я сама однажды тяжело переболела пневмонией и попала в санчасть. Но даже когда люди болели, ходили с давлением или другими проблемами, далеко не всегда они могли просто прилечь.
«Я не обвиняю врачей. Я бы даже сказала, что врачи там сами по себе нормальные. Но у них свои начальники и свои требования.»
Наталья делится наболевшим: отношением администрации отряда к заключенным, и особенно – к пожилым женщинам. Наталья вспоминает одну из завхозов, которая ненавидела пенсионерок, грубо и высокомерно разговаривала с ними и настраивала начальство против людей старшего возраста.
«Мне ведь не за себя было тяжело, потому что я умела абстрагироваться от этого. Но я наблюдала за этим и видела тупость и подлость.»
Самым тяжелым было чувство бессилия. Чувство, когда я не могла защитить других.
У Натальи есть большая мечта: она хочет однажды просто вернуться домой, как возвращается любой человек после путешествия.
«Я хочу вернуться в Беларусь. В Брест. В Минск. Хочу увидеть другую Беларусь, страну со справедливыми законами и порядочными людьми.»
Наталья живет во Вроцлаве в частном доме. Говорит, что ее дни проходят насыщенно.
— У меня есть своя беседка, я много гуляю, смотрю YouTube и очень переживаю за Украину. Прошло целых восемь месяцев, как я оказалась тут!
«Но до сих пор я считаю, кто из знакомых вышел из заключения, потому закончился срок, а кому – уже скоро выходить на свободу.»
Наталья думает не только о политических заключенных. В беларуских тюрьмах, по ее словам, очень много женщин, которых посадили по надуманным статьям и которые тоже верят, что однажды выйдут и смогут добиться правды.
— То, что с нами было, никогда не забудется. И я не хочу, чтобы это забывалось.
— Жизнь продолжается, я ищу маленькие бытовые радости. Очень люблю готовить рубленые куриные котлеты, голубцы и блюда из духовки. Скучаю по беларуской речной рыбе, особенно по жареному или запеченному карпу.
Наталья уже научилась готовить польский суп у пани Зоси.
— Это не просто бульон или росул (польск. rosół – прим.), это реально очень вкусное блюдо. Пани Зося приглашала меня на семейные праздники и показывала, как готовит. Я заметила разницу между беларуской и польской кухней. Например, беларусы часто любят маринованные огурцы, а в польской семье их солят. Такие детали становятся частью моей новой жизни.
В семье Натальи уже была политическая заключенная – ее бабушка Гита. Примерно сто лет назад она провела два года в Суздальской тюрьме для политзаключенных, а после была выслана в Казахстан. Там она познакомилась с будущим мужем, дедом Натальи, который тоже находился в ссылке.
Долгое время в семье об этом не говорили. Мать Натальи, и другие родные родились в Казахстане, но все долго считали, что это просто такая часть советской истории, пока за семейную историю не взялся сын Натальи, историк по образованию. Это он отправлял запросы в архивы, музеи и инициативы.
Так и выяснилось, что за семейной казахстанской историей стоят репрессии, тюрьма и ссылка.
— Всегда говорят, что в семье найдется кто-то, кому будет очень интересно знать – кто я, откуда и где мои корни. Так получилось, что таким человеком в нашей семье оказался мой сын. А история репрессий в семье повторилась через сто лет.
Наталья рассказывает, что у нее было очень счастливое детство: большая семья, бабушка с дедушкой и мама с папой.
«Нас, детей, очень любили, нас никогда не били, никогда не унижали. Поэтому я счастлива, что родилась в этой семье.»
Мой дед после войны помогал восстанавливать сельское хозяйство в Беларуси, в Турове, где я и родилась. Он отказался вступать в партию, из-за чего не получил звание Героя Социалистического Труда, хотя имел заслуги, которые могли бы дать ему это звание. Но Орден Ленина ему все же вручили. С семьей мне очень повезло.
Наталья допускает, что в чем-то могла бы поступить иначе. Но она точно не жалеет о том, что делала. Говорит, что хотела бы помогать еще большему количеству людей.
«Нет, я не жалею ни о чем. Прошлое невозможно переписать. Все равно это есть, было. Может, это стало для нас всех каким-то уроком.»
Мы разрешаем полную или частичную перепечатку текстов и использование визуала. Обязательна активная прямая гиперссылка на страницу-оригинал, которая размещается в начале перепечатываемого текста и поста в соцсетях. Обязательно указание авторства всех фото и видеоматериалов.
